Между психоанализом и антропологией

Говоря о «комплексе второй», мы сталкиваемся со специфичным явлением из области психоанализа, которое разъясняет безотчетные процессы, ставшие доступными благодаря такому окружному пути – когда мы прибегли к структурной перестановки позиций меж персонажами романа и архаичными семейными видами. Этот прием стал бы неосуществим, если б мы просто обрисовывали позиции, занимаемые членами этой домашней конфигурации Между психоанализом и антропологией.

В чем все-таки специфичность «комплекса второй» по сопоставлению с аналогичным мужским комплексом Эдипа в теории Фрейда? Сначала, она заключается в перемещении от мужской проблематики к женской, которое происходит параллельно со смещением от мифологического искусства, унаследованного с древних времен, к художественной литературе, показавшейся в более позднем Между психоанализом и антропологией времени. Роман – вот красивое средство для изображения специфичных проявлений женской психики. Полностью объяснимо, что существует специфично женская «эдиповская» литература, которую игнорировал Фрейд (он просто спроецировал ситуацию мальчугана на ситуацию девченки). Эта проблематика также не полностью правильно освещена Юнгом (который, говоря о комплексе Электры, неверно представил симметрию меж историей Эдипа, отличающуюся Между психоанализом и антропологией наличием злодеяния, и историей Электры, проявляющей добровольческое почтением к закону)[40]. Создатели вышеупомянутых художественных произведений, кроме остального, демонстрируют, как происходит переход от инфантильной ситуации (отец – мама – ребенок), которая для девченок воплощена только в магических притчах, к ситуации взрослой замужней дамы (супруг – 1-ая жена – 2-ая жена). В противоположность Эдипу, который уже во взрослом Между психоанализом и антропологией возрасте оказывается в прямой конфронтации по отношению к собственному папе и мамы, «вторая» в итоге брака противоборствует собственному супругу и его первой супруге, другими словами ее дела с своими родителями воспроизводятся символически.

Говоря более обширно, «комплекс второй» значит перемещение от проблематики перехода к сексапильному акту («иметь» благодаря обладанию другим Между психоанализом и антропологией), воплощенной в истории Эдипа, к проблематике идентициональной самореализации («быть» благодаря узнаванию себя), отраженной во всех историях, сюжетно похожих с романом «Ребекка». Анализ подобного перемещения значит психологическое исследование не 1-го только сексапильного измерения, да и все остальные, в том числе экономические измерения занимаемых позиций.

Все это помогает нам осознать Между психоанализом и антропологией, почему замужество является в жизни дамы таким принципиальным событием: благодаря ему она не только лишь получает законный доступ к сексапильному удовольствию (а в прежние времена к тому же обретала средства к существованию), да и самореализуется. Чтоб лучше уяснить, почему замужество продолжает играть настолько значительную роль в жизни дамы, нужно Между психоанализом и антропологией сконструировать психоаналитическую перспективу с учетом других экспериментальных данных, которые предоставляют нам история и социология (как мы это сделали ранее в отношении перехода от «существования как дочери» к «становлению женщиной», разделив обычный и современный подходы), также антропологических данных, чем мы и займемся в предстоящем.

«Речь полностью точно идет Между психоанализом и антропологией о реальном смертельном поединке, к которому приводит рвение захватить хоть какой ценой уникальную позицию, потому что в ней не существует места для двоих. Выигрывает всегда или одна, или другая, или «в собственной шкуре, или в ее»: ах так решается неувязка брака в случае «комплекса второй». Но неувязка тут связана не столько Между психоанализом и антропологией с заключением брака, сколько с некоторой магией, которую изучит Жанна Фавре-Саада: «Завораживающее воспоминание, которое создают истории о чернокнижничестве, связано, сначала, с тем, что они отражают как реальный опыт, так и личный, который мог бы пережить каждый, а именно, в ситуациях, когда нет места для двоих, другими словами Между психоанализом и антропологией, в ситуациях, которые обретают в рассказах о чернокнижничестве экстремальные формы дуэли со смертью»[41].

Это наблюдение отлично применимо и к художественным произведениям, раскрывающим сущность «комплекса второй», и к анализу, который мы только-только провели. Приведем очередное замечание из этого исследования: «Чтобы привораживающий эффект правдоподобия и уверительности этих историй как и Между психоанализом и антропологией раньше сохранялся, нужно, чтоб их содержание опиралось на личный опыт, в каких бы формах он не существовал, но при всем этом в рамках реального опыта, которого никто не сумел бы избежать в жизни. По другому было бы нереально осознать, почему люди, оказавшиеся в схожих ситуациях [...], испытывают настоятельную потребность воссоздать Между психоанализом и антропологией с кем-то другим прежние дела...»

О чем молвят, исходя из убеждений антрополога, эти «волшебные и неописуемые истории? Спустя 10 лет после публикации собственной книжки Жанна Фавре-Саада напичкает текст в одной из собственных статей дополнительным пояснением: «Молодой человек, маленький служащий, холостой, не в состоянии достигнуть статуса главы семейства и Между психоанализом и антропологией собственника фермы другим методом, не считая как во вред всем своим близким родственникам. Если он и становится «частным предпринимателем», то безизбежно начинает проявлять как по отношению к своим прямым родственникам, так и ко всему наиблежайшему окружению и даже к своей супруге определенную долю беспощадности, расхищая, уничтожая и просто присваивая для Между психоанализом и антропологией себя то, что принадлежит им, и эта беспощадность реальна, и сразу законна и культурно обоснована в нашем обществе [...]. Невзирая на то, что он с колыбели получает полное культурное право применить схожую беспощадность, далековато не у всех «частных предпринимателей» хватает «совести», чтоб с легкостью взять на себя ответственность Между психоанализом и антропологией за последствия обворовывания, исключения из толики и присвоения принадлежности и результатов труда окружающих: не поэтому ли существует «такой обычай» – смещать отца с его места, устранять братьев и обездоливать сестер, что это – разумеется, а психологические издержки такового метода деяния равны нулю»[42].

Заменим в этой ситуации «частного предпринимателя» на «дочь на Между психоанализом и антропологией выданье», «собственность» на «домашнее хозяйство», а «ближайшее окружение» на «мать», тогда и сходу становится очевидным, что воззвание к магии, как и прибегание к фантазированию создателями художественной литературы, могут быть прямо истолкованы как метод разрешения лишних психологических напряжений, вызванных этим же типом ситуаций. Такие ситуации свойственны тем, что человек стремится присвоить Между психоанализом и антропологией для себя некоторую преимущество, до сего времени принадлежавшую другому, очень близкому существу, можно даже сказать, самому близкому человеку, который занимает конкретно ему и предназначенное место, более того, только он и может занимать это место. Идет речь, понятно, о месте мамы рядом с мужиком, либо же в нашей аналогии Между психоанализом и антропологией, о месте родителя и собственника в сельском хозяйстве.

Неувязка, которая заключена, приемущественно, в занимаемой позиции, обостряется у дам в момент кризиса – сразу с вступлением в брак. Ее можно трактовать и поболее обширно, потому что она появляется во всех случаях, когда нужно занять в одно и то же время привилегированное Между психоанализом и антропологией и уникальное место, ранее на сто процентов принадлежавшее кому-то из родственников: вот почему прибегание к колдовству можно объяснить прямо за Жанной Фавре-Саада как вызов на «смертельный поединок, к которому приводит завоевание уникальной позиции, до этого занятой другим». В этом и заключается кризис идентичности, который вызывает у дамы брак с Между психоанализом и антропологией женатым ранее мужиком, о чем и повествуют романы о «второй». Таковой кризис проявляется аналогично, другими словами с теми же составляющими, что и магическое происшествие, которое в собственной реальной форме представляет собой не что другое, как замужество, подразумевающее, что юная супруга должна занять место той, кто в ее внутреннем психологическом плане Между психоанализом и антропологией предшествовала ей на месте рядом с мужиком, другими словами своей мамы.

Вот, что во всех смыслах значит «комплекс второй», характерный всем дамам, не способным проявить беспощадность, другими словами ограбить – отнять место у «первой», чтоб потом сделать его своим. Схожий опыт еще более характерен для дам, чем для парней Между психоанализом и антропологией, потому что последние намного меньше в соц плане зависят как от схожих, так и от брачных связей. И этот опыт, как стало понятно в наши деньки, идиентично интересует и психоаналитиков, и антропологов.


mezhdunarodnaya-ekonomika-referat.html
mezhdunarodnaya-federaciya-boevih-iskusstv-shou-dao-i-nipkc-voshod-12-glava.html
mezhdunarodnaya-federaciya-boevih-iskusstv-shou-dao-i-nipkc-voshod-2-glava.html